Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:20 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
обычно жизнь больше берет чем дает

13:08 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
у нее тихий голос и поступь ее легка, и почти невесома на коже моей рука - так мурлычет и ластится к камешкам перекат. на нее как ни взглянешь, так сердце огнем горит и мольбами летит: "говори со мной, говори! и гляди этим взглядом медовой живой зари!"
только разум клокочет яростно: "нет, не верь!" - ведь внутри у княгини прячется дикий зверь.

ведь внутри у княгини есть голод, огонь и лед, на душе прорастает с младенчества мхом гнилье, да по венам не кровь, а смола и чернющий йод. не ведись на фарфоровость пальцев и на атлас этой кожи, почти что не видевшей солнца глаз. только раз ей поддашься - запомни, всего лишь раз - и уже из когтей не вырваться, не сбежать, только линия ребер тянется как межа.
только тайное знание молотом в голове - у княгини с рождения душ не одна, а две. и одна - беспощадный, безжалостный дикий зверь. вот и тянет кладбищенским холодом из углов, вертикальность зрачков и в бокале болиголов, и под сердцем свернулось клубочком да прилегло что-то темное - и не вырвать, не запереть.

их разделит навеки только святая смерть.

у княгини лицо бледно и она молчит.

зверь смеется с издевкой:

"попробуй-ка, разлучи!"



Амарант

22:59 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
мы проснёмся утром с теми,
только с теми, с кем мы дышим.
в этой крохотной системе
первый номер только ближе
ко второму.
третий пляшет,
мило глядя на четыре.

и чудесней, лучше, краше каждый лучик в новом мире. не бывает будто кто-то всем и каждому не нужен. ласка, нежность и забота наполняют наши души. номер семь звонит, волнуясь — где же, где же номер восемь; их крепчают поцелуи в лето, зиму, в снег и в осень. двадцать два готовит ужин, двадцать третьего встречая: как чудесно с милым мужем поболтать за чашкой чая. Солнце встанет на рассвете из постели поднимаясь, только встанет — сизый Ветер воротится к ней из мая, Ветер Солнце поцелует, нежно-ласково обнимет
светло-светлую, немую.
птицы белые под ними.
только счастье — вот, что важно, свет улыбки в милом доме. каждый ждёт, когда однажды постучит любимый номер...
в этой крохотной системе ток бежит по нашей коже. мы проснёмся утром с теми, кто дышать без нас не может.



Надежда Серая

22:58 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
расскажи о Мире, расскажи о море, расскажи о вечной нерушимой боли, о любимых песнях, что всегда в миноре, и о том, что проснуться - большое горе, я готов все послушать и все понять. расскажи, как любимые глушат водку, вспоминая о тех, кого нет на фотках, о бетонных сотах и о дачных сотках, и о том, как нельзя никого обнять. о любви к запятым и боязни точек, и о том, как совсем не хватает строчек на людей, на которых не жалко ночи, как от боли неровно трясется почерк. но пока мое имя не занял прочерк, я найду в себе силы тебя менять.


Анна Шевченко

23:22 

Внезапно крутое и причудливое

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
если дорога лежит через черный лес, думать не надо долго, иди по ней, если, конечно, Искатель Любых Чудес имя твое, а не Скучный Занудный Пень. я обещаю эльфов и светляков - маленьких фей, с пыльцой, что приносит сны, злющих колдуний, карликов, дураков (каждой приличной сказке они нужны). я обещаю, из леса уйдешь не ты, старую кожу оставишь, родишься вновь.

сказка рождается в песне сверчков, воды, разрушенных замков, там, где живет любовь.

***

я не боялась мрака и тишины, ночью сбегала - болота, трясина, топь были мне твердью, а желтый глаз Луны Солнцем светил, кипела, бурлила кровь. я говорила: "жители леса, я не причиню вам зла, не зажгу огня", сотнями маленьких крылышек шелестя они ко мне вылетали. когда заря алым цветком расцветала над головой, этот народец прятался в темноте, я совершенно счастливая шла домой, кланялась эльфу, уснувшему на листе. дом до заката держал меня и томил, после я снова пускалась в обратный путь.

лес, вероятно, ждал меня и любил, и огоньками подсказывал - повернуть надобно здесь, чтобы выйти на мшистый склон, сесть на него, скинув туфли, подняв лицо.
там меня ждал как обычно один дракон, дымом дышал, дым сворачивался в кольцо, мы говорили неспешно, ручей журчал, я опиралась спиной - чешуя как сталь, он недовольно порой на меня ворчал, и в этом ворчании слышалась мне печаль. имя его - рокочущий перелив, имя мое - что галька на берегу, он говорил со мной вдумчиво, наклонив блестящую голову. пусть от него бегут лесные малышки-феи и карлик Джим, который живет в старом пне на опушке, я привыкла к нему, он, может быть, мной любим, и оттого я всегда жду заката дня.

мне было тогда семнадцать, и хороша собой я была, так всегда говорил отец, а после сказал, что пора бы, идут года, время пришло отдать меня под венец. день я ждала, а ночью ушла совсем, не прихватив ничего, мне хотелось забыть, кто я - царская дочка, не знающая проблем, нареченная некого короля. я говорила "пустое, и пусть, и пусть, мне ничего не нужно, есть лес и он, я никогда сюда уже не вернусь, мне ничего не страшно, со мной дракон".

я говорила "люблю, я тебя люблю! сохранила себя свободной, гордись, смотри! пусть они врут и придумывают королю, если я выйду замуж, то по любви. если иначе, придется меня связать, силой тащить, и потом запереть. но нет, я не позволю, им меня не сломать, не сломить и вовек мой стальной хребет".

имя его - рокочущий океан за секунду до стершей живых волны, я изменилась, я теперь капитан судна спасали что, только вот не спасли в этом круговороте воды и тел, я подчиняюсь стихии - бери и правь. если б он только - пожалуйста - захотел, если бы нам даровали на это прав...

я прождала его ночь и рассвет, и день, снова заход - и Солнца склонился диск. голову как на плаху - на старый пень, Джим показался, потом вдруг донесся писк, все прилетели, крылья, пыльца, шум, гам, наперебой кричат - он пропал, пропал! сердце мое разделилось напополам, вырвалось, улетело к подножью скал.

***

что до отца - он ругал меня и жалел, мама смахнула слезы и началось, платья, женитьба, тысяча разных дел, я улыбалась, кивала, как будто ось на миллиметр сместилась - уже не то, боли фантомные. там, где горел огонь, было теперь предательски так тепло. я ощущала жар его под спиной, я узнавала голос его в тиши. имя его - натянутая струна. если б он только души меня не лишил, если он только раньше бы все узнал...

***

в утро женитьбы я встала - рассвет как сон, не расплетая кос убежала в сад. нужно забыть его, если б он был влюблен, он бы мне непременно все рассказал. нужно забыть его, сказка, кошмар, морок, не было чешуи, разговоров, глаз. дали бы мне увидеть хотя б разок чем он там занят, где он вообще сейчас...

"имя твое - последний предсмертный стон, имя твое - заветный желанный дар, знала бы ты, как опасный лесной дракон все эти дни тосковал по тебе, скучал. знала бы ты, что имя твое - вода, жизнь, обещание, объятие, поцелуй. ну же, не плачь, иди же скорей сюда, я закрою тебя собой, защищу от бурь"

он теперь ждет меня у венца, драгоценный дракон, обернувшийся королем. сказка жива всегда, и ее конца не видать, потому что ее концом станет начало новых больших чудес, сказки, которая может и стать твоей.
если дорога лежит через черный лес, думать не нужно, просто иди по ней.

Даша Сонина

07:16 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
я лежу на полу, а ветер щекочет спину
из открывшейся форточки, весело, наугад.
все, кто нам говорили с жаром, мол "не покину",
никогда.
ни за что.
не вернутся уже назад.

все, кто нам говорили, с тысячью разъяснений,
почему мы для них единственный шанс и свет,
тонут, тонут во тьме спасительнеших забвений.
и про них вспоминать не стоит.
о нет.
и нет.

все, кто нам говорили, звонко и громогласно,
возносили о нас молитвы к своим богам,
пропадают в огне ушедшего понапрасну.
потому я уже
не верю
ничьим словам.

потому я не верю больше словам и людям,
только тишь от поступков может развеять тьму.
те, кто нас потихонечку любят, и в правду любят,
все докажут без слов
нам, лежащим
на том
полу.



05/06/15
Пряша

07:14 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
кто тебе так сказал, будто в Питере есть погода?
скука плетётся по небу, сереет нить.
я в 23 уезжаю. в смысле часа, а не года.
встретимся, если придёшь меня проводить.

не разговаривай с ними, они не желают
зла, но добро в равной мере не их удел.
стой на краю. там, вдалеке, у края
небо и море ярче небесных тел.

что-то там было: скулы, глаза и губы,
помню одну из самых простых вещей:
так же, как я, никто тебя не полюбит.
больше, чем я, невозможно любить вообще.


множество лиц, знакомые незнакомы.
поезд плетётся по рельсам, синеет нить.
я уезжаю. скоро я буду дома.
твой неприход будет вечно меня хранить,
я не шучу, так действительно будет легче:
следствие не вести, не искать причин.

сколько, представь, на Земле одиноких женщин?
лучше бы ровно столько, сколько мужчин.

те, кто любил, не смотрите назад, не стирайте пыли,
пусть потеряется ключ и застрянет лифт!
не приходите в места, где когда-то были
счастливы,
пусть на века остаётся в силе
то, что и так вас свято давно хранит.


Сопрано

19:30 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Он не знал, что безразличие возвращается точно так же, как возвращается любовь. Не знал, что время играет в странные игры, развлекаясь неожиданными поворотами, которые всегда озадачивают участников; и в один прекрасный вечер ты будешь смертельно желать того или ту, кого отправил к дьяволу десять лет назад.

Франсуаза Саган
Смятая постель

18:59 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
сердце колотится, тело дробит озноб,
вот она говорит "ещё!", вытирает лоб,
и ты чувствуешь себя маленьким и немым.
выдыхаешь... "ещé раз - и заново повторим".
вот она убирает челку, глядит в глаза,
девочка-ветер, опасная, как гроза,
но ты каждый раз готов перед нею пасть,
(Господи, что это за напасть?
почему ты меня от чар её не сберег?)
она быстро считает на пальцах до четырех.
она снова кричит - ток на тысячу киловатт,
только кто из двоих тут останется виноват
в том, что один не умеет себя держать
на плаву, и ложась по ночам в кровать
видит в снах невесомую девочку-ураган?
ты же веришь, что каждый нам не напрасно дан?
если так, то тогда вспоминай её и прощай
ей несбыточное. и скучай по ней. и скучай.


Д. Г.

18:57 

однозначно чай и Сатана.

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
интересно, авторы плачут когда убивают лучшего персонажа или они улыбаются, смеются и пьют чай с Сатаной?



19:00 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
в твоей свободе – моя


17:38 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Кот Марат не уверен в завтрашнем дне.
Смотрит в миску, а в миске еды на дне.
И тогда этот кот открывает рот
И тогда этот кот этим ртом орёт.
И тот, кто за этого кота отвечает,
Неважно, что он там делает,
рисует, пишет, или на виолончели играет.
Он начинает делать это быстрее.
Он начинает делать это смелее.
Он звонит туда, куда никогда не звонил.
Он пишет письма, даже когда в ручках нет чернил.
Он выходит на улицу, хотя там чужие люди.
Он не позволяет скапливаться грязной посуде.
Он говорит друзьям: «Мне-то всё равно, но у меня кот».
И устраивается сразу на сто работ.
Или идет выступать в огромный концертный зал,
и не думает, что бы папа про это сказал.
Или ловит бандитов, хотя он, вообще-то, робкий.
И вот, наконец, приносит домой коробки.
И они с котом,
отложив все другие дела на потом,
смотрят, как в миску сыплются рыбки, колечки, подушечки
и мигом её наполняют.
Но самые вкусные — звёздочки. Так они оба считают.

Ани Лихтикман


17:29 

Спасибо, что я живу сейчас все это читаю, и все это чувствую.

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Почему я не был вместе с тобой повсюду в то блестящее время, когда мир был ничем иным, как невероятно быстрой машиной и искрящейся пеной, смехом и молодостью! Ты сидела бы рядом со мной посреди колосящихся пшеничных полей во Франции, посреди маковых и ромашковых лугов, на дорогах Испании и перед Итальянскими остриями, ты спала бы во множестве постелей у моего плеча, и вставала бы вместе со мной по ночам...

Эрих Мария Ремарк из Порто-Ронко Марлен Дитрих в Беверли-Хиллз, Норт Кресчент Драйв.


15:31 

Когда ты ищешь, находишь и влюбляешься.

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
столько искать тебя в переплетах улиц, в лицах, стихах, обрывках случайных песен. город гудит - огромный бетонный улей, в нём я - кусок мозайки, травинка, плесень, синяя птица, лёгкий прозрачный ладан, запах озона, ящик с двойным секретом..
солнце моё - в историях и балладах. так, понимаешь, легче дождаться лета.

****
Аль-го - страна визирей, пустынь, султанов, древних гробниц, запрятанных под песками, звёздных ночей, таинственных караванов, диких мечей, разящих и сталь, и камень, башен из белоснежной слоновой кости, ведьминых гобеленов из паутины.
в центре столицы - музыка, яства, гости, всяк позабыл про трудности и рутину. центр столицы нынче раскрашен, звонок - День Маскарада любят сильнее прочих...

только какой там праздник, когда ребёнок не доживет и до наступленья ночи.

в западных землях, в тёмной глухой лачуге Руфусу стало хуже от лихорадки. мать сбилась с ног, вояка-отец испуган, знахарь суров, не строит большой загадки.
мальчику летом только сравнялся годик, ясный, весёлый, сердце светлей алмаза...
бабушка Хэллэ молча встает, выходит. чёртов костёр зажёгся с седьмого раза.
бабушка Хэл - потомок пустынных магов, ей колыбельной танец служил шаманий; пламя горит - не сделаешь и полшага, дым, завиваясь, гаснет в сыром тумане. ветер с востока гонит в долину тучи, дождь разразился громом с водою пресной..
бабушка Хэллэ знает - так будет лучше, смотрит в костер и хрипло заводит песню.

"медом июльским, лавой, седой грозою, отблеском свеч в янтарных глазах ифрита, искрами звезд, горячей моей слезою, жаром свечи откликнись, услышь, приди ты. вспомни, Огонь, истлевшие эти мантры, внука спаси, позволь совершиться счастью..
солнцем пустынным,
шкурою саламандры.
сделай его своею бессмертной частью."

****
земли Азганты - северный край суровый, край диких рун, гранитных могучих замков, смелых людей, скупых на любое слово, беглых комет, видений, небесных знаков, снов и легенд, пиратской лихой удачи, гоблинов, что на солнце замрут навеки..
нынче в Азганте лето, а это значит - тают снега, проснувшись, бушуют реки, сотни огней ночами мерцают с фьорда, ветер доносит гулкие звуки моря..

но тишина в палатах владыки-лорда. с дочкой его случилось большое горе.
сотни врачей сменялись и уходили, те же диагнозы, скорбные взгляды - те же. свет покидает щёки малютки Диллы, с каждой минутой сердце стучит всё реже.

море шумит и точит скалу в заливе, город отсюда - тёмный и одинокий. Небо темнеет - будет неслабый ливень, только вода - не враг чародею-Йокки. тот кто умеет видеть и дно морское, знает, что было в прошлом, что ждёт в грядущем. Йокки-волшебник стар, молчалив, спокоен. если поможет - так будет даже лучше.
тучи над ним - всё больше, темнее, гуще. первые капли ткут водяную стену.
голос у Йокки ладный, мотив тягучий, песня летит, врезаясь в морскую пену.

"быстрым теченьем, талой речной водою, песней русалок, светом морских жемчужин, лейся, кипи, приди, совладай с бедою, только скорей - девчонке намного хуже. сделай её сиреною, водной нимфой, дочкой приёмной, белой рекою горной..
только скорее - близится время мифа
только скорее - близится время шторма."

****
как началась война - уж никто не помнит, глупо, но ей не видно конца и края. копья сверкают, пену роняют кони, вместо баллад наскучивший марш играет..
в Аль-го куют щиты и не спят солдаты, люди Азганты точат свои катаны...

Руфус - душа отряда, хмельное злато, тёмное пламя, смуглый собрат шайтана. рыжие космы, хитрый раскосый прищур, смел и удачлив, словно нашедший клевер...
враг их среди пустынной равнины ищет, путь их недолог - прямо, вперед, на север.

а вдалеке, за пылью, за южным ветром, конный отряд навстречу солдатам скачет. до столкновенья где-то полсотни метров, руны на звонкой стали ведут к удаче. Дилле здесь каждый дорог, и нужен - каждый, но не уйти - обязанность командира..
..взгляд на неё в момент прогоняет жажду, серым дождем танцует её рапира. голос её овеян весенним бризом, черты тонки, и кожа белей коралла..

битва не стала ни для кого сюрпризом. крики, атака, стрелы и звон металла.

..так и бывает - чтобы всё вдруг померкло, хватит порою жеста, улыбки, взгляда.
и посреди насилия, крови, пекла,
Руфус и Дилла вдруг оказались рядом.

****
"-тенью шафрана, первым цветком мимозы, бездною слов неслышной моей молитвы.."
"-видеть тебя в рисунках осенней грёзы, а отыскать в какой-то нелепой битве.."
"-столько ждала, а всё разрешилось боем..но почему я будто вернулась в детство?.."
"-просто теперь я здесь,
я теперь с тобою,
и от меня уже никуда не деться."

****
что было дальше - нынче никто не помнит, всяк привирает, каждый на лад свой делит..
только перо пока что в моих ладонях. я расскажу, как было на самом деле.

знаешь, порой хватает прикосновенья, первого слова, верного поцелуя.

море пришло огромной солёной тенью, до облаков - холодные злые струи. пламя пришло грозою и дерзким смехом, южным бураном, дерзкою песней барда..
вместе они срывали с людей доспехи, гнулись мечи и плавились алебарды, море шумело, рушило все заставы, в саже и прахе рушились баррикады, молнии били в воинские уставы, ветер срывал остатки былой бравады, порох стал скользкой тиною в сотнях бочек, карты истлели, полк превращен в пустыню..
эта война закончилась ближе к ночи.
все по домам,
обед уже год как стынет.

Руфус и Дилла так и исчезли вместе, как растворились в бешеной круговерти...
только ты, друг, не те выбираешь песни, если подумал что-то на тему смерти.

****
столько искать тебя средь опавших листьев, вечных снегов, безликой чужой одежды, видеть тебя сквозь сотню фальшивых истин, всё заменив одною своей надеждой.
быть бы морским пиратом, вторым пилотом, ждать бы ветров, удачи - но не ответа..

..солнце моё - за следующим поворотом. сквозь темноту я чувствую жар рассвета.

Джек-с-Фонарём


15:05 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Живи да радуйся, в общем - танцуй вальсами,
Но кто-то трогает мое сердце пальцами.

11:04 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
о, моя Эллисон, милая Эллисон –
нежность и чистота.
губы сжигая соломенным хересом,
пачкаю ткань холста.
вот появляются тонкие контуры
алым изгибом губ.
кажется, близкие вызвали доктора.
я не открыл ему.

двери все заперты, окна завешены –
в комнате полумрак.
лишь у холста извивается бешено
свет золотого бра.
вот в темноте проявляется линией
твой незабвенный лик.
пахнут удушливо белые лилии,
вдруг начиная гнить.

ты замираешь, но легким движением
делаешь знак рукой.
в горле моем начинается жжение,
и застывает ком.
я, повинуясь порыву нелепому,
дверь открываю нам:
небо волнующим выткалось трепетом,
в облаке спит луна.

в скверах разлегся кошачьими лапами
полупрозрачный дым,
с крыши соседней струятся и капают
слезы ночной воды.
мы переулками, мы тротуарами
мирно бредем к реке.
где-то на трассе горящими фарами
блещет Porsche Cayenne.

ты, обжигая арктическим холодом,
жмешься к моей груди.
мы в самом центре уснувшего города –
только завод чадит.
дым разлетается серыми клочьями,
лижет запястья рук.
а под ногами лежит позвоночником
арочный акведук,

с неба свисает туманом обглоданный
облачный палантин.
я замираю над темными водами.
ты говоришь: «иди».
о, моя Эллисон, мёртвая Эллисон –
нежность и чистота.
губы сжигая соломенным хересом,
делаю шаг с моста.


Листомиров

19:43 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Сейчас весь мир ощущается по-другому.

19:25 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Лечите душу ощущениями.

19:21 

Овод. Войнич.

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть

Книга с надрывом. Концовку читать вообще невозможно, я искусала себе все губы, пока ехала в маршрутке, чтобы не завыть в голос.
Но лучше бы завыла, может не было бы мне так паршиво в данный момент. Не было бы комка в горле, не было бы такой невыносимой тяжести на сердце.



Все твои волны и бури прошли надо мной.
***
– Это детский портрет друга, о котором я вам недавно говорила.
– Того, которого вы убили?
***
Вы, такая отзывчивая, жалеете тело в дурацкой одежде с колокольчиками, а подумали ли вы когда-нибудь о несчастной душе, у которой нет даже этих пёстрых тряпок, чтобы прикрыть свою страшную наготу?
***
– Я могу принести к Престолу Господню лишь одно, – сказал он, – своё разбитое сердце.
***
Монтанелли повернулся к распятию:
– Господи! Ты слышишь?..
Голос его замер в глубокой тишине. Ответа не было. Злой демон снова проснулся в Оводе:
– Г-громче зовите! Может быть, он спит.
Монтанелли выпрямился, будто его ударили. Минуту он глядел прямо перед собой. Потом опустился на край койки, закрыл лицо руками и зарыдал.
***

Самые душераздирающие сцены – это крик изломанной души Овода. И последняя речь Монтанелли.

А теперь вы твердите о своей любви! Велика ли она, эта любовь? Откажетесь ли вы ради неё от своего бога? Что сделал для вас Иисус? Что он выстрадал ради вас? За что вы любите его больше меня? За пробитые гвоздями руки? Так посмотрите же на мои! И на это поглядите, и на это, и на это…
Он разорвал рубашку, показывая страшные рубцы на теле.
– Padre, ваш бог – обманщик! Не верьте его ранам, не верьте, что он страдал, это все ложь. Ваше сердце должно по праву принадлежать мне! Padre, нет таких мук, каких я не испытал из-за вас. Если бы вы только знали, что я пережил! И всё-таки мне не хотелось умирать. Я перенёс все и закалил свою душу терпением, потому что стремился вернуться к жизни и вступить в борьбу с вашим богом. Эта цель была моим щитом, им я защищал своё сердце, когда мне грозили безумие и смерть. И вот теперь, вернувшись, я снова вижу на моём месте лжемученика, того, кто был пригвождён к кресту всего-навсего на шесть часов, а потом воскрес из мёртвых. Padre, меня распинали год за годом пять лет, и я тоже воскрес! Что же вы теперь со мной сделаете? Что вы со мной сделаете?
***
В евангелии от святого Иоанна сказано: «Ибо так возлюбил бог мир, что отдал сына своего единородного, дабы мир спасён был через него». Сегодня у нас праздник тела и крови искупителя, погибшего ради вас, агнца божия, взявшего на себя грехи мира, сына господня, умершего за ваши прегрешения. Вы собрались, чтобы вкусить от жертвы, принесённой вам, и возблагодарить за это бога. И я знаю, что утром, когда вы шли вкусить от тела искупителя, сердца ваши были исполнены радости, и вы вспомнили о муках, перенесённых богом-сыном, умершим ради вашего спасения.
Но кто из вас подумал о страданиях бога-отца, который дал распять на кресте своего сына? Кто из вас вспомнил о муках отца, глядевшего на Голгофу с высоты своего небесного трона?
Я смотрел на вас сегодня, когда вы шли торжественной процессией, и видел, как ликовали вы в сердце своём, что отпустятся вам грехи ваши, и радовались своему спасению. И вот я прошу вас: подумайте, какой ценой оно было куплено. Велика его цена! Она превосходит цену рубинов, ибо она цена крови.
Поэтому говорю вам сегодня. Я есмь сущий. Я глядел на вас, на вашу немощность и ваши печали и на малых детей, играющих у ног ваших. И душа моя исполнилась сострадания к ним, ибо они должны умереть. Потом я заглянул в глаза возлюбленного сына моего и увидел в них искупление кровью. И я пошёл своей дорогой и оставил его нести свой крест.
Вот оно, отпущение грехов. Он умер за вас, и тьма поглотила его; он умер и не воскреснет; он умер, и нет у меня сына. О мой мальчик, мой мальчик!
Вы убили, убили его! И я допустил это, потому что не хотел вашей смерти. А теперь, когда вы приходите ко мне с лживыми славословиями и нечестивыми молитвами, я раскаиваюсь в своём безумстве! Лучше бы вы погрязли в пороках и заслужили вечное проклятие, а он остался бы жить. Стоят ли ваши зачумлённые души, чтобы за спасение их было заплачено такой ценой?
Но поздно, слишком поздно! Я кричу, а он не слышит меня. Стучусь у его могилы, но он не проснётся. Один стою я в пустыне и перевожу взор с залитой кровью земли, где зарыт свет очей моих, к страшным, пустым небесам. И отчаяние овладевает мной. Я отрёкся от него, отрёкся от него ради вас, порождения ехидны!
Так вот оно, ваше спасение! Берите! Я бросаю его вам, как бросают кость своре рычащих собак! За пир уплачено. Так придите, ешьте досыта, людоеды, кровопийцы, стервятники, питающиеся мертвечиной! Смотрите: вон со ступенек алтаря течёт горячая, дымящаяся кровь! Она течёт из сердца моего сына, и она пролита за вас! Лакайте же её, вымажьте себе лицо этой кровью! Деритесь за тело, рвите его на куски… и оставьте меня! Вот тело, отданное за вас. Смотрите, как оно изранено и сочится кровью, и все ещё трепещет в нём жизнь, все ещё бьётся оно в предсмертных муках! Возьмите же его, христиане, и ешьте!
***




22:52 

теперь вы понимаете, почему Питер Пен не хотел взрослеть
Нам надо расстаться. Лучше быть несчастным без тебя, чем с тобой.


Фредерик Бегбедер
Любовь живёт три года

Дыши легко

главная